О братьях наших меньших

Двор у нас — несколько послевоенных трехэтажек, и летом сплошная благодать, даже абрикосы под ногами валяются — юг. И гуляют в нем детишки и мои девочки. Бегают до одури, дотемна. Естественно, бьют коленки, обдираются в кровь и т.д. А мне доводится их утешать потом, утирать соплюшки и слезки — дело привычное. И с ними бегала ничейная псинка по кличке Мунька — добродушное веселое существо.
Детишки с ней игрались, старшие подкармливали. Собачка была музыкальная, восторженно вальсировала под музыку, если ее держали за передние лапы. Года два обреталась во дворе. Отношения со мной тоже были приятельские — когда приезжал молочник, я наливал ей в специальную плошку. Потом у нее появился кавалер чей-то хозяйский. Когда его выпускали на улицу, парочка с визгом сломя голову носилась по двору; прямо таки медовый месяц.
И тут случилась драма. Сначала я и не понял. Возвращаюсь себе домой, а навстречу понуро плетется Мунька. Кто сказал, что собаки не умеют говорить? Еще как умеют.
Присел погладить:
— Здравствуй, Мунечка.
И она жалобно скуля уткнулась мне в колени. И мордой в сторону своего приятеля. А тот бегал с другой ухоженной, домашней.
— Дяденька-а-а, почему мне так пло-о-охо? Видишь, что творится? Я ли не любила его? А о-он с этой сучкой расфуфыренно-оой, и откуда она взялааась?!
В общем, утешал ее так же, как своих дочунек. Говорил такие же успокаивающие слова, потом сбегал за куриным крылышком. А вы говорите: животное!


Оценка:     31.01.2017