Провинциал в театре

Однажды один провинциал в начале тридцатых приехал в Москву. И, чтобы приобщиться к высокой культуре, отправился на балет, как ему еще дома посоветовали. До этого он не бывал в театрах и не имел ни малейшего представления, что он там увидит.
Оделся он поопрятнее и отправился пораньше, чтобы посмотреть красоты убранства Большого театра. Но вот погасла знаменитая люстра, и начался спектакль.
На сцене появились танцоры. Красиво, конечно, народные массы с флагами по сцене забегали, вроде как революцию норовят сделать, но…
Проходит пять минут, затем десять, потом пятнадцать. Наш зритель немножко заскучал. Через полчаса начал ерзать и с тоской посматривать на огромную люстру над головой – когда она, зараза, наконец, зажжется? В буфет захотелось просто нестерпимо.
Он еще немножко помаялся, а потом обратился к соседу – красивому старику с бородой и в пенсне на носу:
– Послушай, дядя, а что они все пляшут, да пляшут? Уж спели бы что-нибудь.
Сосед слегка, но необидно улыбнулся и охотно объяснил:
– Понимаете, молодой человек, это такой вид искусства – историю рассказывают только с помощью танца. Здесь не поют.
И в этот самый момент из оркестровой ямы поднялась певица в кумачовой хламиде и яростно и громко запела “Марсельезу” – это был экспериментальный синтетический спектакль “Пламя Парижа” Бориса Асафьева.
Провинциал торжествующе обернулся к слегка сконфуженному соседу:
– Что, дядя, тоже первый раз в театре?
А этот сосед-то был ни кто иной, как Владимир Иванович Немирович-Данченко.


Оценка:     27.03.2017